World Sayings.ru - Украинские народные сказки - Ох! Хорошие предложения для хороших друзей

Английская пословица:

Главная      Sayings      Помощь      Каталог


Украинская народная сказка

ОХ!

   В стародавние времена все это было не так, как ныне, раньше всякие чудеса на свете творились, да и свет-то был не такой, как теперь. Нынче этого ничего нету… Расскажу я вам сказку про лесного царя Оха, какой он был.
   Давным-давно, не на нашей памяти, а пожалуй, когда еще и отцов и дедов наших не было на свете, жил-был бедный мужик с женой, у них был всего один сын, да и тот не такой, как надо: уродился такой ленивец, что и не приведи господи! И за холодную воду не возьмется, все на печи сидит, только просо пересыпает. Ему уже, пожалуй, лет двадцать, а он все без штанов на печи живет — никогда не слазит: как подадут поесть, поест, а не дадут, то и так обходится.
   Вот отец с матерью и горюют:
   — Что нам с тобой, сынок, делать, что ты ни к чему негожий! У других дети своим отцам помогают, а ты только даром у нас хлеб переводишь!
   А ему хоть бы что: сидит да просо пересыпает… У других-то пойдет ребенку пятый, шестой год, а он уж отцу-матери в помощь; а этот вот вырос такой детина, что аж под самый потолок, а все без штанов ходит, делать ничего не умеет.
   Горевали-горевали отец с матерью, а потом мать и говорит:
   — Что ж ты, старик, думаешь с ним делать? Вишь какой он уже вырос, а такой дурень — ничего делать не умеет. Отдал бы ты его хотя бы внаймы. Может, чужие люди его чему-либо дельному научат?
   Пораздумали, и отдал его отец к портному в обученье. Вот побыл он там дня три, да и убежал; забрался на печку — опять просо пересыпает. Побил его отец хорошенько, выругал, отдал к сапожнику учиться. Так он и оттуда убежал. Отец опять его побил и отдал учиться кузнечному ремеслу. Но и там он долго не пробыл — убежал. Что делать отцу?
   — Поведу, — говорит, — его, такого-сякого, в другое царство: уж куда ни отдам внаймы, то отдам, может, оттуда и не убежит.
   Взял и повел его.
   Идут они и идут, долго ли, коротко ли, вошли в такой дремучий лес, что только небо да землю видать. Входят в лес, утомились немного; видят — стоит у дорожки обгорелый пенек, — старик и говорит:
   — Притомился я, сяду отдохну маленько.
   Только стал он на пенек садиться и вымолвил:
   — Ох! Как же я утомился! — как вдруг из пенька, откуда ни возьмись, вылазит маленький дедок, сам весь сморщенный, а борода зеленая, аж по колена.
   — Что тебе, — говорит, — человече, от меня надобно?
   Удивился старик: откуда такое диво взялось? И говорит ему:
   — Я разве тебя звал? Отвяжись!
   — Как же не звал, — говорит дедок, — когда звал!
   — Кто же ты такой? — спрашивает старик.
   — Я — лесной царь Ох. Ты зачем меня звал?
   — Да чур тебя, я и не думал тебя звать! — говорит старик.
   — Нет, звал: ты ведь сказал: «Ох!»
   — Да это я устал, — говорит старик, — вот и сказал так.
   — Куда ты идешь? — спрашивает Ох.
   — Куда глаза глядят! — отвечает старик. — Веду своего дурня внаймы отдавать, может, чужие люди его уму-разуму научат. А дома, куда его ни отдавал, он отовсюду убегал.
   — Так отдай его мне, — говорит Ох, — я его выучу. Только с таким уговором: как год у меня пробудет, ты придешь за ним, и если его узнаешь, то бери, а не узнаешь — еще год у меня прослужит.
   — Хорошо, — говорит старик.
   Ударили по рукам, магарыч распили; пошел себе старик домой, а сынка Ох к себе повел.
   Вот повел его Ох и ведет прямо на тот свет, под землю, привел к зеленой хатке, камышом крытой; и все в той хатке зеленое: и стены зеленые, и лавки зеленые, и жена Оха зеленая, и дети зеленые, — сказано, всё, всё. А работницами у Оха Мавки — такие изумрудные, как рута…
   — Ну, садись, — говорит Ох своему наймиту, — да маленько поешь.
   Подают ему Мавки еду, а еда вся зеленая. Он поел.
   — Ну, — говорит Ох, — коли взялся у меня работать, то дровец наруби да в хату принеси.
   Пошел работник. Уж рубил или нет, а лег на дровах и — уснул. Приходит Ох, а тот спит. Взял он его, а своим работникам велел наносить дров, его связанного на дрова положил и поджег их. И сгорел работник! Взял тогда Ох и развеял пепел его по ветру, но выпал один уголек из пепла. Окропил его Ох живою водой — вдруг ожил работник и стал малость умней и проворней. Опять велел ему дров нарубить. А тот опять уснул. Ох поджег дрова, спалил работника снова, пепел по ветру развеял, уголек живою водой окропил — ожил работник и стал такой красивый, что лучше нету! Вот сжег его Ох и в третий раз и опять окропил уголек живою водой — и сделался из ленивого парубка такой проворный да красивый казак, что ни вздумать, ни взгадать, только в сказке рассказать.
   Пробыл парубок у Оха год. Миновал год, приходит отец за сыном. Пришел в лес к тому обгорелому пеньку, сел и говорит:
   — Ох!
   Ох и вылез из пенька, говорит:
   — Здорово, человече!
   — Здорово, Ох!
   А что тебе, человече, надобно? — спрашивает.
   — Пришел, — говорит, — за сыном.
   — Ну пойдем, коль узнаешь — бери его с собой, а не узнаешь — еще год у меня прослужит.
   Пошел старик за Охом. Приходят к его хате. Ох вынес мерку проса, высыпал — и сбежалось петухов видимо-невидимо.
   — Ну, узнавай, — говорит Ох, — где твой сын?
   Смотрит старик — все петухи одинаковые: один в один, не узнал.
   — Ну, — говорит Ох, — ступай домой, раз не узнал. Твой сын еще год у меня прослужит.
   Пошел старик домой.
   Проходит и второй год. Идет опять старик к Оху. Подошел к пеньку:
   — Ох! — говорит.
   Ох и вылез к нему.
   — Иди, — говорит, — узнавай! — И повел его в овчарню, а там — бараны и все один в одного. Смотрел-смотрел старик, но так и не узнал.
   — Коли так, ступай домой: твой сын еще год у меня проживет.
   Ушел старик пригорюнившись.
   Проходит и третий год. Идет старик к Оху. Идет и идет, вдруг навстречу ему дед, весь белый, как кипень, и одежа на нем белая.
   — Здорово, человече!
   — Доброго здоровья, дед!
   — Куда тебя бог несет?
   — Иду, — говорит, — к Оху сына своего выручать.
   — Как так?
   — Да так, мол, и так, — говорит старик.
   И рассказал белому деду, как отдал он Оху внаймы своего сына и с каким уговором.
   — Э! — говорит дед. — Дело твое плохо! Долго он тебя будет водить.
   — Да я, — говорит старик, — и сам уже вижу, что дело плохо, да не знаю, что мне теперь и делать. Может, вы, дедушка, знаете, как мне сына-то выручить?
   — Знаю, — говорит дед.
   — Так скажите мне, дедушка, миленький: я весь век за вас бога буду молить! Все-таки, какой бы там сын ни был, а родной мне, своя кровинка.
   — Так слушай, — говорит дед. — Как придешь к Оху, он выпустит тебе голубей, — будет их зерном кормить. Ни одного из тех голубей не бери, а возьми только того, который есть не станет, а будет он сидеть под грушей да перышки чистить: это твой сын!
   Поблагодарил старик деда и пошел.
   Приходит к пеньку.
   — Ох! — говорит.
   Ох и вылез к нему и повел его в свое лесное царство. Вот высыпал Ох мерку пшеницы, созвал голубей. Слетелось их такое множество, что боже ты мой! И все один в одного.
   — Ну, узнавай, — говорит Ох, — где твой сын. Коль узнаешь — твой будет, а не узнаешь — мой!
   Вот все голуби клюют пшеницу, а один сидит под грушей, нахохлился и перья чистит. Старик говорит:
   — Вот это мой сын!
   — Ну, угадал! Бери, коли так.
   Ох обратил голубя в такого красивого парубка, что лучшего во всем свете не найти. Сильно обрадовался отец, обнимает сына, целует, оба радуются.
   — Пойдем, сын, домой.
   Вот и пошли.
   Идут по дороге, беседуют. Отец расспрашивает, как ему у Оха жилось. Сын все рассказывает, а отец жалуется, как бедствует он, а сын слушает. А потом отец говорит:
   — Что же нам теперь, сыне, делать? Я бедняк, и ты бедняк. Прослужил ты три года, да ничего не заработал!
   — Не горюйте, таточку, все устроится. Будут, — говорит, — в лесу панычи на лис охотиться; вот обернусь я борзою собакой, поймаю лису, и захотят панычи меня у вас купить, а вы меня за триста рублей и продайте, только продавайте без цепочки: будут у нас деньги, разживемся.
   Идут они и идут; глядь — на опушке собаки за лисицей гонятся: никак лиса убежать не может, а борзая никак ее не нагонит. Вмиг обернулся сын борзою собакой, догнал лисицу и поймал. Выскочили из лесу панычи:
   — Это твоя собака?
   — Моя!
   — Хорошая борзая! Продай ее нам.
   — Купите.
   — Что ж тебе за нее дать?
   — Триста рублей без цепочки.
   На что нам твоя цепочка, мы ей золоченую сделаем. Бери сто!
   — Нет.
   — Ну, забирай деньги, давай собаку.
   Отсчитали деньги, взяли борзую и стали опять за лисой гоняться. А она как погнала лису да прямо в лес: обернулась там парубком, и явился снова к отцу.
   Идут они и идут, а отец и говорит:
   — Что нам, сын, этих вот денег? Только разве хозяйством обзавестись да хату подновить…
   — Не горюйте, таточку, еще будут. Сейчас, — говорит, — будут панычи за перепелами с соколом охотиться. Вот обернусь я соколом, и станут они меня у вас покупать, а вы продайте меня опять за триста рублей, только без колпачка.
   Идут они полем, глядь — спустили панычи на перепела сокола. Гонится сокол, а перепел убегает: сокол не догонит, перепел не убежит. Обернулся тогда сын соколом, вмиг насел на перепела. Увидали это панычи.
   — Это твой сокол?
   — Мой.
   — Продай его нам.
   — Купите.
   — Что хочешь за него?
   — Коль дадите триста рублей, то берите себе, да только без колпачка.
   — Мы ему парчовый сделаем.
   Сторговались, продал старик сокола за триста рублей. Вот пустили панычи сокола за перепелом, а он как полетел — и прямо в лес, обернулся парубком и опять к отцу воротился.
   — Ну, теперь мы маленько разжились, — говорит старик.
   — Подождите, таточку, еще будет! Как станем проходить мимо ярмарки, обернусь я конем, а вы меня продайте. Дадут вам за меня тыщу рублей. Да только продавайте без уздечки.
   Подходят к местечку, а там ярмарка большая или что-то вроде того. Обернулся сын конем, а конь такой, словно змей, что и подступить к нему страшно! Ведет отец коня за уздечку, а тот так и гарцует, копытами землю бьет. Посходились купцы, торгуются.
   — За тыщу, — говорит, — без уздечки продам.
   — Да зачем нам твоя уздечка! Мы ему серебряную, золоченую-сделаем!
   Дают пятьсот.
   — Нет!
   А тут цыган подходит, слепой на один глаз.
   — Что тебе, старик, за коня?
   — Тыщу без уздечки.
   — Э, дорого, батя, бери пятьсот с уздечкой!
   — Нет, не рука, — говорит отец.
   — Ну, шестьсот… бери!
   Как начал цыган торговаться, а старик и копейки не уступает»
   — Ну, бери, батя, только с уздечкой.
   — Э, нет, уздечка моя!
   — Милый человек, да где ж это видано, чтоб продавали коня без узды? Как же его взять-то?..
   — Как хочешь, а уздечка моя! — говорит старик.
   — Ну, батя, я тебе еще пять рубликов накину, только с уздечкой.
   Подумал старик: «Уздечка каких-нибудь три гривны стоит, а цыган дает пять рублей», — взял да и отдал.
   Распили магарыч. Взял старик деньги и пошел домой, а цыган вскочил на коня и поехал. А был то не цыган. Ох цыганом обернулся.
   Несет конь Оха выше дерева, ниже облака. Спустились в лесу, приехали к Оху. Поставил он коня в стойло, а сам в хату пошел.
   — Не ушел-таки из моих рук, вражий сын, — говорит жене.
   Вот в полдень берет Ох коня за узду, ведет к водопою, к реке.
   Только привел к реке, а конь наклонился напиться, обернулся окунем и поплыл. Ох, не долго думая, обернулся щукой и давай за окунем гнаться. Вот-вот нагонит, окунь развернул плавники, махнул хвостом, а щука и не может схватить. Вот догоняет его щука и говорит:
   — Окунек, окунек! Повернись ко мне головой, давай с тобой побеседуем!
   — Ежели ты, кумушка, беседовать хочешь, то я и так услышу!
   Нагоняет щука окуня и говорит:
   — Окунек, окунек, повернись ко мне головой, давай с тобой побеседуем!
   А окунек расправил плавники:
   — Коль ты, кумушка, беседовать хочешь, я и так услышу.
   Долго гонялась щука за окунем, а поймать не может.
   Вот подплывает окунь к берегу, а там царевна белье полощет.
   Обернулся окунь гранатовым перстнем в золотой оправе, увидела его царевна и вытащила из воды. Приносит домой, похваляется:
   — Ах, какой я, батюшка, красивый перстенек нашла!
   Любуется отец, а царевна не знает, на какой его палец и надеть: такой он красивый!
   А тут в скором времени царю докладывают, что явился, мол, какой-то купец. (А это Ох купцом обернулся.) Вышел царь:
   — Что тебе, старичок, надо?
   — Так, мол, и так: ехал я, — говорит Ох, — на корабле по морю, вез в родную землю своему царю перстень гранатовый, да уронил его в воду. Не нашел ли кто его из ваших?
   — Да, — говорит царь, — дочка моя нашла.
   Позвали ее. И как начал Ох ее просить, чтобы отдала, — а то мне, говорит, и на свете не жить, коль не привезу того перстня!
   А она не отдает, да и все!
   Тут уж и царь вмешался:
   — Отдай, — говорит, — дочка, а то из-за нас будет беда старику!
   А Ох уж так просит:
   — Что хотите с меня берите, только перстень отдайте.
   — Ну, коль так, — говорит царевна, — то пускай будет ни мне, ни тебе! — и кинула перстень обземь… и рассыпался он пшеном по всему дворцу. А Ох, не долго думая, обернулся петухом и давай то пшено клевать. Клевал, клевал, все поклевал; но одно пшенное зернышко закатилось царевне под ногу, вот он его не заметил. Только поклевал вмиг, вылетел в окно и полетел…
   А из пшенного зернышка обернулся парубок, да такой красивый, что царевна как глянула, так сразу ж в него и влюбилась, — просит царя и царицу, чтобы выдали ее за него замуж.
   — Ни за кем, — говорит, — не буду я счастлива, только с ним мое счастье!
   Долго не соглашался царь отдавать свою дочку за простого парубка, а потом согласился. Благословили их, обвенчали да такую свадьбу сыграли, что весь мир на ней побывал.
   И я там был, мед-вино пил; хоть во рту не было, а по бороде текло, потому она у меня и побелела.


0 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98 99 100 101 102 103 104



С помощью поиска можно
выбрать лучшую народную мудрость мира,
необходимую именно Вам и именно сейчас.
Поиск по всей коллекции:
"Пословицы и поговорки народов мира"
World Sayings.ru



Главная | Sayings | Помощь | Литературный каталог



NZV © 2001 - 2017