World Sayings.ru - Татарские народные сказки

Английская пословица:

Главная      Sayings      Помощь      Каталог



Татарские народные сказки

   В России и Западной Европе с начала ХIII века татарами начинают называть очень многие народности и племена. Позднее в «официальных русских документах название татары закрепляется, в основном, за тюркскими народами, особенно за теми, которые в своё время приняли мусульманскую религию». Такими были и казанцы, которые являлись в своей основе потомками прежних булгар, создавших в IX веке на берегах Волги и Камы государство Булгария, просуществовавшее почти 500 лет.
   После Октябрьского переворота 1917 г. за многими народами закрепляются их самоназвания. Только казанские, астраханские, сибирские, крымские и добруджинские (в Румынии) татары этноним татар сохранили до сих пор.
   Следовательно, современные татары являются потомками того местного оседлого народа, который проживал по соседству с другими народами Волго-Камского края и занимался земледелием, животноводством, ремеслом, торговлей.
   Здесь надо отметить и то, что в течение многих лет предки современных поволжских татар не принимали этнонима «татар» и предпочитали называть себя булгарлы (булгарин), казанлы (казанец) или мөселман (мусульманин). Соседние народы, в частности удмурты, казанских татар называли бигер, марийцы — суаз. Группу татар, живущих в правобережных районах Волги, чуваши называли мижер или межер тутар».
   После завоевания Казанского ханства, в условиях жестокого истребления населения, а также последующего насильственного крещения, татарский народ был вынужден переселиться в большом количестве из Поволжья в другие края и особенно в Приуралье. Поэтому, когда речь ведётся о булгаро-татарах, обычно употребляется более широкое название «татары Среднего Поволжья и Приуралья».
   Тома сказок настоящего Свода составлены в основном из сказок именно татар Среднего Поволжья и Приуралья, включая также сказки сибирских татар, живущих в Тюменской, Новосибирской, Омской и Томской областях. Язык сибирских татар считается восточным диалектом татарского языка.

   Публикации и сборники татарских сказок

   Сказка по-татарски называется экият (әкият). Некоторые представители старшего поколения называют сказку старым названием хикэят (хикәят (Однако смысл этого термина был гораздо шире: среди печатных текстов, названных хикэятом, встречаются, кроме сказок, легенды, предания, народные шутки, притчи, рассказы и другие прозаические произведения.)) (по-арабски: рассказ, повесть). У сибирских татар сказка носит общетюркское название йомак, обозначающее у некоторых народов, в том числе и у сибирских татар, и загадку.
   Собирание татарских народных сказок началось относительно поздно. Первые печатные сказки (всего 8 текстов), появились в «Татарской хрестоматии» М. Иванова (1842 г.), подготовленной как учебное пособие для обучения татарскому языку в Оренбургском Неплюевском кадетном корпусе — военном учебном заведении.
   К собиранию фольклора сибирских татар много сил приложил академик В.В.Радлов. В 60-х гг. прошлого века в 19 татарских деревнях Западной Сибири он записал фольклорные произведения различных жанров, которые выпустил в виде отдельного тома, где помещено и около 40 сказок. Этот том был издан также и на немецком языке.
   В 1871 г. с целью изучения языка казанских татар в Поволжье приезжает венгерский учёный-лингвист Габор Балинт. Произведения Народного творчества, которые записал от крещёных татар в городе Казани, а также в Мамадышском и Лаишевском уездах Казанской губернии, он использовал в своём труде, посвященном изучению языка казанских татар, где приводятся в транскрипции и тексты 34 сказок. Там же помещены переводы их на венгерский язык. В 1988 г. этот труд переиздан на немецком языке, с переводом фольклорных текстов, выполненным венгерским тюркологом А. Бертой.
   В 1889 г. Габделгаллям Фаизханов выпустил небольшой фольклорный сборник под названием «Хикәят вә мәкаләт» («Рассказы и пословицы»), где помещено и несколько сказок.
   В 1899 г. финский учёный Хейкки Паасонен с целью изучения мишарского диалекта татарского языка посетил несколько деревень Бугульминского уезда Самарской губернии (эти деревни теперь входят в Черемшанский район Республики Татарстан и Самарскую область) и записал фольклорные произведения, в том числе и сказки, которые были изданы только в 1953 г. Туда включена и 21 сказка вместе с переводами на немецкий язык.
   Первый сборник сказок «Дәфгылькәсәл мин әссаби вә сабият») («Предотвращение лени у мальчиков и девочек»), составленный Таипом Яхиным, вышел в Казани в 1900 г. Там напечатано около 100 текстов, более 80 из которых можно считать сказками и с точки зрения современных требований.
   На материале собранных Каюмом Насыри 11 сказок русский учёный П.А. Поляков написал статью «Сказки казанских татар и сопоставление их со сказками других народов», которая является первым исследованием татарских сказок.
   Таким образом, до начала XX века собираются сказки различных этнических групп татарского народа, большая часть собранных материалов публикуется, а также делаются первые шаги в их научном исследовании.
   Следует заметить, что собиранием сказок казанских татар Среднего Поволжья и Приуралья в конце XIX и начале XX веков занимались также В.В. Радлов, А.Г. Бессонов, венгерский учёный И. Кунош. К сожалению, собранные ими сказки изданы только частично, они хранятся в архивах Санкт-Петербурга и Будапешта.
   Сборники сказок и исследования, появившиеся уже в XX веке, кроме состоящего из 4 текстов сборника Гали Рахима «Халык экиятлэре» («Народные сказки». — Казань, 1915), относятся к советскому периоду.
   Первым из них является сборник татарских народных сказок на русском языке, составленный М.А. Васильевым. В этот сборник, изданный в Казани в 1924 году под названием «Памятники татарской народной словесности. Сказки и легенды», включено 78 текстов, записанных в предреволюционные годы. После каждого произведения приводятся их паспортные данные. Составитель указал также параллели сказок в различных сборниках, составленных русскими и зарубежными учёными, что отмечалось и общественностью. «Чрезвычайно интересная, и нужная книжка, — говорится в рецензии к сборнику. — Произведения коллективного творчества национальных меньшинств нам, особенно в школах, мало известны; мало поэтому можно сделать и параллелей разных народностей России с великорусской в области художественно-массовых достижений. Свои сказки, легенды мы скорее сравниваем с немецкими, французскими, индусскими, египетскими, чем с народностями нашей же страны... Между тем Восток, Юго-Восток нас должен интересовать: татары, например, в создании русской культурно-бытовой физиономии немало имели значения. Записи же отдельных их произведений появлялись иногда лишь в местной печати, но не для «широкой публики».
   К сожалению, это благородное дело, начатое М.А. Васильевым, не было продолжено в последующий период.
   В 1940 г. появился сборник «Халык әкиятләре» («Народные сказки»), составленный писателем Г. Башировым из материалов, собственноручно записанных им от мастеров-сказителей. Около 40 сказок и народных шуток сгруппировано в нём по сказителям. Сборник снабжён вступительной статьёй составителя о сказках и сказочниках.
   Открытие в конце 1939 г. в Казани Института языка, литературы и истории (теперь: Институт языка, литературы и искусства им. Г. Ибрагимова Академии наук Татарстана) ознаменовало новый этап в исследовании устно-поэтического творчества татарского народа, в частности, в изучении сказок. С этого времени систематически организуются фольклорные экспедиции. В 1946 и 1956 гг. вышло в свет научное издание народных сказок в 2 книгах. Публикациям сказок отводилось значительное место и в сборниках антологического характера. В 1962 г. отдельной книгой были изданы сатирические сказки (составитель Э. Касимов).
   В области сказок появляются научные исследования X. Ярмухаметова, Э. Касимова, Ф. Ахметовой, Л. Замалетдинова и др.
   В 1977 — 1988 гг. Институтом был издан 12-томный научный свод татарского народного творчества, три тома которого отведены сказкам. В них представлено 313 сказок, почти половина из которых публикуется впервые. Эти книги снабжены соответствующим научным аппаратом. Позже на основе этих трёх книг были изданы для широкого читателя два сборника массовым тиражом.
   Первые публикации татарских сказок на русском языке появляются в последней четверти XIX века. В статье Р.Г. Игнатьева, напечатанной в 1875 г., есть пересказы нескольких сказок.
   Достойны внимания две сказки с переводами, которые имеются в сообщении В.Н. Витевского на IV археологическом съезде, состоявшемся в 1877 г. Ценность этих сказок состоит в том, что они записаны из уст нагайбеков-крещёных татар, ведущих своё происхождение от казанских татар, что и доказывается автором данного сообщения.
   В своей книге «Материалы к изучению казанско-татарского наречия» Н.Ф. Катанов поместил переводы сказок из сборника Г. Фаизханова (все 12 текстов) и перевод одной сказки из сборника Г. Балинта.
   Этим и исчерпываются публикации переводов татарских народных сказок в дооктябрьский период.
   Характерная особенность дореволюционных переводов сказок состоит в том, что все они были опубликованы в научных изданиях.
   Появившийся уже в советское время в виде отдельной книги сборник М.Л. Васильева, несмотря на научные принципы его издания, в то же время был предназначен для широкого круга читателей. «Книга имеет... научный интерес для фольклориста, школьный для преподавателя, наконец, прекрасное чтение для детей младшего и среднего возраста, — говорится в упомянутой выше рецензии к сборнику. — ...И каждый читатель не обойдёт этой книги, если он любит массовое творчество...
   Что касается неизданных русских переводов татарских сказок (например, М.А. Васильева, А.Г. Бессонова и др.), то они в отдельных экземплярах и даже в целых коллекциях находятся в архивах Казани и Санкт-Петербурга. Доведение их до народа остаётся одной из важных задач фольклористов.

   Сказки о животных

   Судя по количеству записей, в составе татарских народных сказок таких немного — примерно 8 процентов всего сказочного репертуара. К тому же они и по объёму невелики.
   Основные герои этих произведений — дикие и домашние животные, птицы, пресмыкающиеся, рыбы, насекомые. Однако в татарских сказках о животных три последних вида непопулярны.
   У татар особенно распространены сюжеты «Лиса и журавль», «Кот и дикие животные», «Волк-дурень», «Напуганные волки», «Мужик, медведь и лиса» и др.
   Сказки о животных являются одной из самых древних форм не только в жанре сказок, но и вообще в фольклоре.
   Так как человек, даже отделившись от мира животных, в первые периоды жил в одинаковых с ними условиях, в одной с ними среде, в его мышлении большое место занимала связь с животными. Древний человек искренне верил, что присущие ему черты характерны также для животных. Он считал, что животные, как и он сам, умеют говорить и мыслить (антропоморфизм), даже полагал себя состоящим в родстве с ними.
   Вера в родственные отношения с животными привела в период первобытно-общинного строя к тому, что каждый род считал какое-то животное своим родоначальником (тотемизм). Это животное, то есть тотем, нельзя было убивать, потому что, согласно верованию, оно охраняло этот род. В результате веры в тотем возник культ животных.
   Во времена, когда охота была решающим источником существования, древний человек очень хорошо знал своеобразные качества разных животных, их повадки, отношения и другие стороны, связанные с их жизнью. Эти факторы (антропоморфические представления, тотемистические и другие, связанные с животными верования, реальные явления и случаи) привели к появлению рассказов о животных.
   В генезисе сказок о животных можно выделить три этапа.
   Прежде всего, без сомнения, возникли разные верования о том или ином животном. У татар, как и у других народов, до сего времени сохранились некоторые верования, связанные с тотемизмом. Например, существовало представление, согласно которому нельзя убивать лося.
   Заболевших от страха людей лечили заговорами: когтем медведя или зайца. В различных случаях для жертвоприношения издавна брали гуся, утку, курицу, барана, быка и коня. По мнению учёных, в этих обрядах, безусловно, отражён древний обычай — испробовать тотемное мясо.
   Признаки тотемизма не остались неотражёнными и в декоративно-прикладном искусстве татарского народа. В предметах украшения, относящихся к бунтарскому периоду, встречаются головы льва, тигра и утки. В вырезанных из дерева украшениях можно видеть большей частью фигурки различных птиц.
   На некоторых монетах периода Золотой Орды тоже нанесены изображения зверей и птиц. По мнению Е.Д. Турсунова, монеты с изображением ворона чеканили, вероятнее всего, ханы, выходцы из племени или рода, где ворон считался основателем рода. На территории Татарстана имеется немалое количество деревень, названных именами животных. При рассмотрении с генетической стороны, конечно, было бы ошибкой связывать их всех с тотемом. И всё же название деревни Аю (Медведь) Мензелинского района, как предполагают, имеет отношение к роду айыу из башкирского племени усэргэн, а название деревни Ябалак (Сова) Апастовского района происходит от названия башкирского рода ябалак, то есть оба названия восходят к названиям проникших в ХIII-ХIV веках на территорию Татарстана и Башкортостана кипчакских и кипчагизированных тюркских племён.
   Как выясняется из сказанного выше, в духовной жизни первобытного общества, где главным источником существования служила охота, тотемистические представления занимали большое место. Подобные и другого характера представления, основанные на различных свойствах, повадках животных, отношении их друг к другу и к человеку, а также бытовые рассказы, возникшие на почве реальных событий с участием животных, мы рассматриваем как первый этап в генезисе сказок о животных.
   Со временем на основе тотемистических и других верований были созданы различные легенды. Среди таких произведений вспомним довольно распространённую легенду «Медведь и Женщина». «Как-то раз отправилась одна Женщина в поле на жатву и ребёнка с собой взяла. Жнёт она, жнёт, а тут, откуда ни возьмись, Медведь. Занозил он себе лапу и пришёл к Женщине за помощью. Вынула она занозу. А Медведь ей за это принёс целый улей мёда».
   Эта легенда появилась на основе антропоморфного представления. Подобные легенды и мифы составляют второй этап в генезисе сказок о животных.
   Третий этап характеризуется развитием рассказов о животных до уровня произведений словесного искусства, то есть освобождением их от утилитарных задач и выполнением эстетической функции. Эти произведения являются органическим соединением верований, связанных с животными, бытовых рассказов, мифов и легенд. На этом этапе уже открывается широкая дорога фантазии, и сказки получают возможность свободного развития.
   В татарских сказках о животных тотемистических мотивов сохранилось немного. Самым значительным из них является мифологический сюжет о браке женщины с медведем. Этот сюжет в генетическом плане восходит к тотемистическому мифу. В татарских сказках, основанных на этом сюжете, медведь, как правило, похищает в лесу женщину. После этого они начинают жить в медвежьей берлоге. Родившийся у них ребёнок очень быстро растёт и превращается в могучего богатыря. Примером можно указать сказку «Медвежий сын Атылахметгэрей».
   Сказки, в которых основными персонажами являются домашние животные, в большинстве своём относятся к более позднему периоду. К этому времени большая часть мифологических представлений была позабыта. Но, несмотря на это, в некоторых из сказок сохранились архаические мотивы. В качестве примера можно привести сказку «Козёл и Баран». Козёл и баран, положившие в мешок найденную на дороге голову волка, нагоняют страх на волков и принуждают их к бегству. Когда медведь и волки начинают преследовать их, они забираются на дерево и прячутся там. Потеряв у подножия дерева след, медведь садится в середину кружка волков и начинает гадать на бобах. В это время баран валится на них сверху. Сообразительный козёл сверху кричит: «Держи того, кто на бобах гадает!» Звери снова в страхе разбегаются.
   В этой сказке своеобразно отражён тотемистический мотив... У тюркских племён козёл и баран считались тотемными животными. Использование у татар козлиной шерсти при гадании, народный праздник — джиен под названием «Голубой баран» (Күк Тәкә җыены), обычай прикреплять бараньи рога на крыше дома и в других местах говорят именно об этом.
   Изображение в сказке козла умным и смышлёным, а барана глуповатым и беспомощным связано с природой древних дуалистических мифов. Эти животные воплощают изображённых в дуалистических мифах и наделённых теми же контрастными качествами двух братьев. Как известно, в мифах, отразивших период дуалистической организации времён детства человеческого общества, изображены два брата, родоначальника противоположных фратрий: один из них силён, умён, опытен, сметлив, энергичен, другой — слаб, бестолков, тяжёл на подъём, растяпа.
   Архаические мотивы в сказках о животных не ограничиваются только тотемизмом. Значительное место в этих произведениях заняла традиция хитрой шутки, трюкачества. Хитрая шутка, представляющая древнее явление, появилась под влиянием дуалистического мифа и бытовой сказки. Но она не осталась только в сюжетах, связанных с указанными мифами или бытовыми сказками, а на основе этой традиции возникло множество новых сюжетов о ловких, хитрых проделках и шутках животных. Примером может служить сказка «Лиса и Журавль». Лиса и журавль приглашают друг друга в гости. Лиса положила пшённую кашу на плоское блюдо и угощает журавля. Тот, естественно, не может захватить клювом пшено, лиса сама вылизывает кашу. Журавль в свою очередь кладёт клёцки в пахталку. Журавль сам насыщается, а лиса остается голодной.
   В сказках о животных встречаются также другого рода архаические мотивы. Такие эпизоды, как заманивание волка или медведя в западню и сжигание их там («Коза и Волк», «Медведь и три сестры»), заманивание перепелом лисы в опасное место («Перепел и Лиса»), являются скорее всего древними сюжетами, отразившими примитивные охотничьи приёмы, но подвергшиеся основательной трансформации.
   В условиях классового общества границы сказок о животных расширяются, и некоторые из этих произведений начинают уже отражать в аллегорической форме взаимоотношения различных слоев населения. Если по одну сторону расположились такие сильные хищники, как медведь, волк, лиса, лев, тигр, то по другую сторону — лошадь, корова, овца, коза, собака, кошка, петух. Домашние животные, будучи полезными, освещаются с положительной стороны, они всегда берут верх в борьбе с дикими животными.
   Самый популярный зверь в сказках о животных — лиса. Она присутствует в более чем половине всех сказок и во многих случаях добивается своей цели. Медведь и волк, напротив, тупы, недогадливы, даже трусоваты; частенько их водят за нос, прогоняют или убивают.
   Лев и тигр изображаются в сказках самыми сильными зверями и воплощают образ жестокого тирана. Они властвуют над всем животным миром. Даже лиса, преследующая животных, которые слабее её, ловко обманувшая медведя и волка, вынуждена склонить голову перед львом и тигром, подлизываться к ним, клеветать на других ради собственного спасения. В сказке «Лев, Лиса и Волк» лиса во время дележа добычи отдаёт всё льву. Здесь она воплощает наблюдательного, умеющего приспосабливаться к обстановке, не гнушающегося при нужде быть блюдолизом, хитрого и льстивого чиновника или дельца.
   Но, вступая в конфликт с домашними животными, лиса терпит поражение. Показательна в этом отношении сказка «О мудрой хитрости», героями которой являются лиса и петух. Лиса — кровный враг петуха. Она хитра и коварна и, чтобы добиться своей цели, то есть съесть петуха, не стесняется хвалить свою жертву, говорить слащавые комплименты в его адрес. Комплимент лисы — это только зачин. После этого она прибегает к более коварной хитрости: дескать, падишах издал указ, повелевающий всем подданным жить между собой в дружбе. Однако петух не даёт обмануть себя, более того, придумывает хитрость: намёками даёт знать, что со стороны деревни бежит собака. Лиса, ясно, навостряет уши. Таким образом, безобидная домашняя птица одержала верх над сильным хищником, и как бы ни была тонка паутина лести лисы, петух сплёл более искусную сеть, победил своего врага, оставил его в дураках.
   Вообще во всех сказках, где главными персонажами являются петух и лиса, лиса всегда терпит от петуха позорное поражение.
   Иногда не только домашние животные, но и журавль, перепел превосходят хитростью лису и ставят её в трудное положение.
   Таким образом, в сказках о животных лиса изображается двояко. В большинстве сказок она является коварной, хитрой и жестокой хищницей, а в некоторых сказках она представлена умной, находчивой, расторопной, приходящей на помощь человеку.
   Особое место в сказках занимает волк. Он изображается алчным и одновременно бестолковым, простофилей. Его легко обманывают и позорят различные животные («Голый Волк», «Лиса и Волк» и др.)
   Такие сказки сатирического плана близки по идее к бытовым сказкам. Ведь и в них в схватке с бедняком богач оказывается в смешном положении, а представитель простонародья одерживает победу благодаря своему уму и сметливости.
   У этой разновидности сказок есть ещё одно важное качество: в них при помощи аллегории изображаются общечеловеческие недостатки. В этом случае привычки, повадки животных используются для обличения пороков, встречающихся в людях. Например, в сказке «Шах-Петух» в образе почитающего себя самым красивым, самым храбрым петуха искусно высмеиваются чванство, высокомерие, бахвальство.
   С особой иронией изображаются в сказках о животных лень, нежелание трудиться. В сказке «Гороховое войско» есть такой эпизод: кошка, петух, индюк, журавль, утка начинают жить на горе. Когда стало подмораживать, кошка предлагает построить жилище. Но ей приходится одной строить его. Когда ударили морозы, птицы тянутся поодиночке, молят кошку пустить их в домик, иначе грозят разрушить его. Кошка вынуждена впустить всех. В сказке в аллегорической форме хорошо раскрывается смысл необходимости и красоты труда, а бездельники опозорены, по отношению к ним у слушателей появляются отрицательные эмоции.
   В этих сказках осуждаются и другие недостатки людей: неблагодарность, забвение благодеяния. Например, в сказке «Храбрый Петух» в неблагоприятном свете выставлены лживость и трусость.
   Таким образом, если по характеру конфликта сказки о животных разделяются на две группы, то по составу персонажей их можно подразделить на три группы:
1) сказки с героями в образе диких животных;
2) сказки с героями в образе домашних животных;
3) сказки с теми и другими.
   Сказки о животных можно классифицировать также по признаку присутствия или отсутствия в них образа человека. Но участие его происходит по-разному: в некоторых сказках о нём только упоминается или же он показывается в какой-нибудь ситуации, т.е. его участие принимает эпизодический характер, а в некоторых произведениях он выступает как один из основных персонажей, участвует от начала до конца.
   Среди сказок о животных встречаются и такие, что посвящены только показу силы человека. В них основное художественное пространство произведения занимает человек, и он в столкновении с животными одерживает победу. Наиболее характерная в этом отношении сказка — «Кот, Тигр и Человек». Когда кот поведал тигру, что хозяин кота сильнее тигра, тот горит желанием помериться силами с человеком. Тигр разрешает человеку привязать себя, пока тот сходит и «принесёт силу», и человек забивает насмерть привязанного тигра. Победа человека, благодаря уму и смекалке, над хищниками во много раз сильнее его весьма впечатляюще изображена и в сказке «Старик, Медведь и Лиса».
   Следует также упомянуть ещё два типа сказок, в которых человек как персонаж занимает всю фабулу. Это — произведения, где медведь женится на женщине и лиса женит бедняка, которые в татарской фольклористике традиционно относятся к сказкам о животных. В таких сказках человек в каждом случае добивается победы над медведем. Второй тип из этих сказок с постоянным присутствием персонажа человека посвящен теме свахи-лисы, женившей человека. Эта тема в основном ограничивается одним сюжетом, и в неё входят варианты сказки «Салам-Торхан и Лиса». Здесь основной герой — лиса. Человек же крайне пассивен, он действует лишь по указке лисы. Самый характерный признак этого типа сказок — «превосходная степень» очеловечивания животного (лисы). Если в сказке «Салам-Торхан и Лиса» лиса заменяется каким-то типом человека (например, Тазом, Алдаром и др.), сюжет не терпит никакого ущерба. Поэтому данное произведение похоже на бытовую сказку. Только Персонаж — лиса привязывает его к сказкам о животных.
   Есть большое сходство между сказками разных народов. Например, среди татарских сказок о лисе мало оригинальных сюжетов, не зафиксированных в международных каталогах. Если часть таких сходств носит типологический характер, то другую часть составляют заимствования. Сюжеты заимствованы в результате общения с разными народами, торговых и культурных связей и стали общим достоянием. Среди татарских народных сказок о животных часто встречаются и такие, которые восходят к древним восточным письменным памятникам («Калила и Димна», «Жизнь животных», «Сказание о Попугае», «Сказание о Бабуре», «Сорок визирей» и др.), — например, «Коварная Лиса», «Лев, Волк и Лиса», «Лев, Лиса и Волк» и др.
   Коротко о некоторых художественных особенностях сказок о животных.
   В сказках о животных зачин обычно бывает краток: «В старину», «В старые времена», «Давным-давно», «В глубокой древности», «В прежнее время», «Однажды», «Как-то раз», «В один из дней» и др. Например, в сказках этого тома наиболее часто встречающимися зачинами являются «Однажды», «В давние-давние времена» («В давние-предавние времена»), «Жили-были», «Говорят».
   И экспозиция в этих сказках краткая, компактная, она поясняет место, время, условия предстоящих событий. «Однажды у речушки, текущей вдоль деревни, Лиса ходила. Время — как раз цосле захода солнца, когда зимние сумерки сгущаются на глазах» («Лиса и Волк»), «Жил-был Салам-Торхан. Бездомный бродяга в летние ночи спал в открытом поле» («Салам-Торхан и Лиса»), «Серый Волк долго рыскал, и там был, и тут, но ничего съестного не нашёл» («Голый Волк»).
   Экспозиция может также лишь познакомить с главным персонажем: «В давние-предавние времена был один храбрый да пригожий Петушок» («Всемогущий Петух»).
   В некоторых сказках сразу после зачина идёт завязка: «Возвращалась одна старуха из соседней деревни домой. И поймал её по дороге Медведь» («Старуха и Медведь»). Или: «Однажды встретились Кот с Тигром» («Кот, Тигр и Человек»).
   Во многих сказках для развития событий используются повторные встречи персонажей. В сказке «Голый Волк», например, волк прежде всего встречает жеребца, и этот жеребец, лягнув, лишает его сознания. После этого встреченный бык бодает волка. И коза обманывает волка, ставит его в весьма затруднительное положение; кричит, как бы произнося призыв к молитве, и зовёт своего хозяина. Лиса же окончательно обезоруживает волка; подпаливает и оставляет голым. Наконец, последняя встреча заканчивается гибелью волка: портной забивает его аршином.
   Таким образом, каждая встреча главного персонажа с остальными персонажами нагнетает напряжение, и в последней встрече конфликт достигает своей кульминационной точки. Смерть волка — развязка сюжета.
   В некоторых сказках после развязки выводится мораль. Например: «Вот какой бесславный конец ожидает того, кто позарится на чужое добро» («Всемогущий Петух»).
   В сказках о животных встречаются также (правда, редко) типичные для волшебных сказок концовки: «Сегодня ходил — вчера вернулся. Всё ещё голова болит» («Салам-Торхан и Лиса»).
   Повторные встречи в сказке персонажей приводят к повторениям фраз. Это особо выпукло проявляется в кумулятивных сказках. Например, в сказке «Гороховое войско» каждое животное при встрече задаёт один и тот же вопрос: «Куда это ты, Кошка, так спешишь?» Ответ кошки для всех тот же: «Идёт гороховое войско, вот я и убегаю».
   Сказкам о животных особенно свойственна форма диалога. Этот приём оживляет сказку, обостряет интерес к ней. Форма диалога помогает лучше ощущать, яснее представлять реальную жизнь героев, естественную среду их существования.
   И звукоподражания (подражания голосу животных) используются в тех же целях. Например, волк воет: «У-у-у... остался голодным...» («Голый Волк»), коза блеет: «Мики-ки-ки» или «ме-е...» («Коза и Овца», «Коза и Волк»), кошка ест, издавая звуки: «мяу-мяу» («Котан Иваныч»), петух кричит: «Ку-ка-ре-ку!» («Шах-Петух») и др.
   В языке персонажей встречаются ритмическая и рифмованная речь. Например, в сказке «Коза и Волк» коза всегда, возвращаясь к своим деткам, поёт:
   Ходила я по холмам,
   Бродила я по долам,
   Ела травку шелковую,
   Пила воду студёную.
   Вымечко молока полно,
   Ждут меня козлятки дома.
   В сказке «Медведь и три сестры» слова медведя также выражены в стихотворной форме. Взвалив на спину мешок, в который спряталась девушка, медведь проходит часть пути и повторяет:
   Я поля миновал,
   Притомился, устал,
   Что в мешке, дай взгляну,
   У-у...
   В этой прибаутке как будто слышатся мотивы заклинания или же детской игры. Девушка в мешке после каждого медвежьего запева отвечает: «Видят, видят мои глаза», и медведь, полагая, что девушка наблюдает из отдушины, не осмеливается открыть мешок.
   Язык сказок о животных простой и образный. Образность достигается при помощи разных тропов. В сказке «Шах-Петух», например, есть интересные сравнения, подхалимки-курицы так хвалят своего вожака-петуха: «У тебя, султан, ноги, как железо, крепки», или: «У тебя, наш падишах, голос громче львиного». Разумеется, такие сравнения применительно к петуху не могут не вызвать улыбку.
   Встречающиеся в сказках эпитеты по отношению к характеру животных приспособлены к нормам сказки: голодный волк; бестолковый волк; глупый волк; хитрая лиса; сильный конь; умная коза; храбрый, хитрый петух; добрый жеребец и т.д. Эпитеты часто применяются и при описании явлений природы: большой луг, зелёный луг, холодные ветры, толстое дерево, огромный дуб, широкая долина, ясные дни, холодная зима, белый снег, густая озимь и др.
   В сказках, хотя и редко, встречаются метафоры: пересчитать рёбра (побить), красная шапка (окровавленная голова волка), красные штаны (волк, у которого окровавлена нога) и др. Последние две одновременно служат метонимией. Встречаются метафоры в форме перифраза: пресветлый падишах, ясный хан, дивный султан, светлый шах (петух).
   В сказках о животных часто употребляется гипербола. Например, волк говорит лисе: «Сейчас я тебя зараз проглочу» («Коварная Лиса»). В сказке «Котан Иваныч» лиса говорит о коте: «А съедает он за раз одну овцу и одного быка». А в сказке «Медвежий сын Атылахметгэрей» герой «растёт, день за год, за двадцать пять дней стал двадцатипятилетним богатырём». Герой говорит о себе: «... не смогу, видать, среди людей жить. Если придётся ударить одного — пятеро погибнут».
   Образные средства в сказках способствуют яркости речи, впечатляющему воздействию событий.
   Закажите http://www.dial-z.ru/ услуги ребрендинга под ключ у профессионалов.
 

Оглавление

Татарские народные сказки

Айгали-батыр
Бедняк и Юха-оборотень
Белая кобылица
Белый волк
Болтливый
Волшебный прут
Всемогущий петух
Голодный пёс и волк
Голый волк
Гороховое войско
Гульчечек
Джигит-охотник
Дутан-батыр
За доброту — зло
Золотая птица
Золотая рыбка
Золотое яблоко
Зухра
Йузми
Камыр-батыр
Кисет
Коварная лиса
Коза и волк
Коза и овца
Козёл и баран
Кот и медведь
Кот, тигр и человек
Котан Иваныч
Кто сильнее?
Лев, волк и лиса
Лев, лиса и волк
Лиса и волк
Лиса и журавль
Лиса, волк и медведь
Лиса, ёж и ежиха
Луна и солнце
Медведь и женщина
Медведь и лиса
Медведь и три сестры
Медведь, волк и лиса
Медвежий сын Атылахметгэрей
Медвежья услуга
Мудрая сова
Нурсылу
О мудрой хитрости
Одиннадцатый сын Ахмет
Паршивый жеребёнок
Пастушок
Перепел и лиса
Петух и лиса
Рыбак и ифрит
Савраска
Салам-Торхан и лиса
Смышлёная ворона
Соловей
Сорок братьев
Старик, медведь и лиса
Старик-рыбак
Старуха и медведь
Сылу-краса — серебряная коса
Таинственная сумка
Тан-батыр
Три друга
Три сына
Тридцать сыновей
Тринадцать
Турай-батыр
Хитроумная девушка, сын разорившегося бая и мулла
Храбрый джигит
Храбрый петух
Чернокрыл
Четыре друга
Шахмара — змеиный падишах
Шах-петух
Шурале



С помощью поиска можно
выбрать лучшую народную мудрость мира,
необходимую именно Вам и именно сейчас.
Поиск по всей коллекции:
"Пословицы и поговорки народов мира"
World Sayings.ru




Главная | Sayings | Помощь | Литературный каталог





NZV © 2001 - 2016