World Sayings.ru - Бурятские народные сказки


Английская пословица:

World Sayings.ru - Главная World Sayings.ru - Russian - English Dictionary of Proverbs and Sayings World Sayings.ru - Помощь Литературный каталог

Бурятские народные сказки

МИР БУРЯТСКОЙ СКАЗКИ

   Перенесемся на миг во времена минувшие, в старинную бурятскую юрту, затерявшуюся в степном пространстве. В ней вечерним теплом веет от очага и от дыханья людей, пришедших в юрту послушать известного в здешних краях сказочника — онтохошина. Он восседает на хойморе — северной стороне юрты, по традиции предназначенной для уважаемых гостей. В степи испокон веков высоко ценилось художественное слово, исполнительское мастерство. Недаром существует народная пословица, которая в переводе звучит примерно так: «Сказочник сидит на почетной подстилке, а певец — на холме». И, не спеша отхлебнув глоток горячего зеленого чая, сказочник так же неторопливо начинает повествование: «Давным-давно это было. Когда океан-море лужицей плескалось, а птица ворон воробушком порхал. Жили муж да жена, и на старости лет родился у них сын. Проспав одну ночь, не может новорожденный поместиться на шкуре годовалого барана, не может насытиться молоком одной коровы. А прожив два дня, не может поместиться на шкуре двухгодовалого барана, не может насытиться молоком двух коров — так быстро он растет…» Все сидящие в юрте затаив дыхание слушают сказку и мысленно переносятся в необыкновенную действительность, сотворенную богатым воображением онтохошина. Кажется, всё: и тлеющие угли в очаге, и остывающий чай в пиале, и лошади, шумно вздыхающие у коновязи, и звездное-звездное небо, стекающее на землю по склонам пологих холмов, — все вслушивается в негромкую размеренную речь сказочника-онтохошина. И особенно детишки, присев на корточки, поближе к гостю, не отрывают взгляда от него, запоминают цепкой детской памятью каждое слово и жест необыкновенного рассказчика. Пройдут годы, и кто-нибудь из них, уже став взрослым, сам начнет рассказывать сказки и сочинять новые, и сын его и внук продолжат семейную традицию, чтобы не оборвалась нить времен, чтобы чудесный мир, запечатленный в мудром слове, помогал людям лучше жить, верить в доброе и светлое. Об этом хорошо сказал бурятский поэт Борис Сыренов, стихотворение которого хочется привести полностью, потому что в нем поэтически точно выражено очарование народной сказкой и благоговейное отношение к ее творцу — безымянному сказителю:
 А над юртой восьмистенной
золотится луч по скату.
Не спеша старик согбенный
нам рассказывает сказку.
Как в семье простой и бедной
смелый воин вырастает,
и врагов земли рассветной
он бесстрашно побеждает.
Мы сидим, в душе ликуя,
всё за правду принимаем.
На всю жизнь свою земную
сказку ту запоминаем,
словно нам она открыла
веру в суть добра и света.
Как давно все это было,
как чудесно было это.  
   В чем заключается секрет обаяния сказочного жанра, его притягательность для прежних и новых поколений, откуда истоки этого неиссякаемого духовного явления? Мир бурятской сказки уходит корнями в глубины народного бытия, светоносность сказочного мира — одно из проявлений национального духа, национального мироощущения. Это извечное стремление на грани вымысла и яви внести гармонию в отношения с природой и окружающей действительностью, разрешить изначальное противоборство Добра и Зла под знаком человечности. Как глубокомысленно заметил Лопе де Вега в своей «Филомене»: «Во времена менее просвещенные, чем наши, но когда люди знали больше нас, романы носили название сказок». Вот почему, если говорить применительно к бурятским сказкам, они также являются одним из жанров устной литературы наряду с героическими сказаниями, легендами и песнями, запечатлевшими духовный и исторический опыт народа в своеобразной художественной форме.

   Как известно, буряты — один из монголо-язычных народов. История бурятского этноса и его культура тесно связаны с Центральной Азией. Об этом убедительно свидетельствует вершинное народно-поэтическое творение — эпос «Гэсэр». Имя этого эпического богатыря — поборника добра и справедливости — звучит как символ общности культурных и нравственных ценностей народов, населяющих обширнейшую территорию от Гималаев до Байкала. Недаром эпос «Гэсэр» называют Илиадой Центральной Азии.

   Это можно в полной мере отнести и к сказочной традиции. В ней на почве этнической и языковой общности четко прослеживается родство монгольских, бурятских и калмыцких сказок. Несомненная типологическая близость обнаруживается и со сказочным эпосом соседних тюркоязычных народов — алтайцев, тувинцев, хакасов и якутов. Эти сходные черты исходят от первоначальной адекватности природной среды обитания, форм ведения хозяйства и склада мышления исторических предков этих народов.

   Характерным элементом сказки является мотив дороги, пути, в котором и раскрываются качества героя. Потому он отправляется в странствие, будь то выезд богатыря на охоту или поход за суженой — невестой, что встречается в наиболее архаичных сюжетах. Или жажда познать мир и проявить себя, преодолеть испытания, которые могут выпасть на долю человека. Так, в сказке «Семь старцев» главный герой — паренек-сирота, благодаря знанию семидесяти языков животных и птиц, узнает от вороны, как можно вылечить ханского сына, и с этим он успешно справляется. Казалось бы, сказке конец: герой достиг желанной цели, хан в знак благодарности хочет усыновить его. Но неугомонный кочевнический дух паренька-сироты и стремление приносить добро уводят его от ханского дворца, и в пути он обретает друзей, которых объединило одно желание — обойти всю землю-матушку. И дружба помогает им преодолеть все препятствия.

   Особое место в старинных бурятских сказках занимает женщина — носительница народной мудрости. Ведь испокон веков она была хранительницей домашнего очага, благополучие семьи и рода во многом зависело от нее. Не об этом ли свидетельствует старинная поговорка:
 Хорошая жена,
как солнце и луна.  
   А уму женщины и ее смекалке воздается в поговорке:
 Бывает сабля молнии острее.
Бывает женщина мужчин умнее.  
   Можно выстроить целый цикл сказок о слабоумном ханском сыне и его мудрой жене. Вот, к примеру, одна из популярнейших в народе сказок — «Алтан-Хайша — золотые ножницы». Содержание сказки сводится к следующему: постаревший хан, озабоченный дальнейшей судьбой своей страны, велит разыскать и сосватать для единственного сына умную девушку, которая могла бы помочь управлять недалекому мужу его подданными. Объехав все государство, посланцы хана находят невесту в одной бедной семье. Благодаря своему светлому уму и проницательности простая женщина после смерти хана становится правительницей страны.

   В ряде сказок женщина-героиня имеет небесное происхождение. В этом прямой отголосок народной мифологии. Так, согласно древнейшим легендам, прародительницей таких бурятских племен и родов, как хори, хонгоодор и шошоолок, является лебедь. Поэтому в силу своего неземного происхождения женщина обладает чудесным даром, всякий раз выручает мужа, дает ему мудрые советы, помогает герою беспрепятственно подниматься на небеса и добиться в конечном счете своей цели (сказка «Молодец и его жена-лебедь»).

   В архаичных по происхождению сказках одним из главных персонажей наряду с героем-богатырем выступает богатырский конь — хулэг. Это исходит от эпической традиции, наиболее древней и высокоразвитой у монголоязычных народов. Естественно, что коню, как первому другу кочевника, отводилось почетное место в героическом эпосе бурят. В результате эволюции эпического жанра, существовавшего в стихотворной форме, сказания — улигеры в ряде случаев обрели форму сказочной прозы. Но и в этих произведениях богатырский конь сохраняет свои эпические черты. Он способен одним махом покрывать огромные расстояния, наделен даром человеческой речи. Конь — надежный спутник богатыря, он предупреждает его об опасности, обладает большей прозорливостью, нежели сам герой. Это хорошо видно на примере сказки «Водяная старуха» одним из центральных персонажей где является «пего-рыжий восьминогий конь», говорящий человеческим голосом. У этого коня восемь ног как аллегория стремительности и быстроты. Ассоциативно на память приходят строки из стихотворения Н. Заболоцкого с показательным названием «Движение»:
 …конь руками машет,
То вытянется, как налим,
То снова восемь ног сверкают
В его блестящем животе.  
   Поразительна перекличка и тождество образов — сказочного, рожденного в глубине веков на земле традиционного коневодства, и современного, интуитивно точно выписанного замечательным русским поэтом.

   Выше уже говорилось, что буряты с давних времен находились в тесной культурной взаимосвязи с народами Центральной Азии и Гималайского региона, что наложило отпечаток на самую культуру бурятского народа. В Бурятии существовала богатая литературная традиция, основанная на старомонгольской письменности. Существенным компонентом этой традиции являлись переводы с индо-тибетской литературы, в частности фольклорной. У монголо-язычных племен широко распространились такие сборники сказок, как «Тридцать два рассказа львиного трона» или «История Арджи-Бурджи», «Двадцать пять рассказов Ветала» или «Волшебный мертвец», сюжеты из «Панчатантры» и др. Что характерно, многие сказки и притчи индо-тибетского происхождения обрели на бурятской почве и устную форму бытования. Мне не раз доводилось слушать эти «устные народные пересказы» от старожилов — носителей живой фольклорной традиции, и впечатления об этом выразились в стихах:
 Знаю: от просторов Индостана
до степей далеких и тайги
по тропе забытой караванной
кочевали сказки и стихи.
Вечер. Гаснут солнечные краски.
И устами старца в Кижинге
Индия рассказывает сказки
на старобурятском языке.
И я верю в прошлое и в завтра,
а у сказок радостный конец.
Говорят, кто знает «Панчатантру»,
тот в любом столетии мудрец.  
   Если говорить о русско-бурятских фольклорных связях, которые исторически возникли позже, то и здесь просматриваются интересные параллели, свидетельствующие о том, как традиции дружбы и добрососедства находили своеобразное отражение и в сказочном творчестве. Известны примеры бытования русской сказки на бурятском языке. Русскому читателю с детских лет хорошо знакома сказка о царевне-лягушке. Она была широко распространена среди восточнославянских народов, особенно в России, где существовало тридцать шесть вариантов этой сказки. Я же осмелюсь допустить, что есть ее бурятский аналог в заключительном сюжете многослойной сказки «Ута-Саган-батор», опубликованной впервые в 1903 году. В примечаниях ко 2-му тому «Народных русских сказок» А. Н. Афанасьева (Москва, 1985) указывается, что сказки о царевне-лягушке «из репертуара русских сказочников… перешли в репертуар сказочников неславянских народов СССР, например башкир и татар, испытав определенную творческую трансформацию и восприняв традиционные мотивы сказок этих народов». Не исключено, что то же самое произошло со сказкой о царевне-лягушке и на бурятской фольклорной почве. Ведь пути сказочных сюжетов воистину неисповедимы. Не случайно в мировой фольклористике привилось понятие «бродячие сюжеты». Для этих сюжетов не существует ни национальных границ, ни пространственно-временных преград. Вместе с тем убедительно звучит и теория самозарождения сюжетов, ибо она позволяет объяснить, почему бурятская сказка «Лисица-сваха», бытующая за тысячи километров от Западной Европы, разительно напоминает знаменитую французскую сказку «Кот в сапогах». Только хитроумного кота в бурятской сказке заменяет не менее изобретательная лисица, людоеда — властителя замка — злое чудовище-мангатхай, короля — хан Хартаган, а маркиза де Карабаса — Хинхунай, который, подобно своему французскому собрату, из бедняков становится зятем правителя страны. Схожие по многим узловым эпизодам, обе сказки чрезвычайно занимательны, полны неистощимой выдумки и национальной специфики. Но в бурятской сказке, пожалуй, больше неуемной первозданности, а во французской — изящества. Это понятно, поскольку автором последней является не народный сказитель, а профессиональный литератор Шарль Перро (1628–1703), на склоне лет обратившийся к фольклору и благодаря обработанным им народным сказкам обессмертивший свое имя.

   Бурятия в силу своего географического положения и исторических судеб стала своего рода перекрестком на путях различных этносов и культур, шедших с Запада и с Востока. Неспроста ведущий караванный путь, связывавший Россию со странами Дальнего Востока, пролегал через Кяхту, расположенную на юге Бурятии. Именно в Бурятии, на границе Сибири и Монголии, сошлись две мировые религии — буддизм и христианство, уживаясь с древним верованием бурят — шаманизмом, что нашло отражение и в местном фольклоре. Любопытна причудливым отзвуком этих обстоятельств бурятская сказка «Иван Паднис». Главный персонаж носит русское православное имя, в борьбе со злым духом — альбином (порождением анимистических представлений шаманистов) он в одном из эпизодов обращается за помощью в буддийский храм — дацан, но самых верных друзей находит среди лесных зверей. В оригинале сказки, имеющей, безусловно, древнюю основу, встречаются и заимствованные из русского языка слова, такие, как «город», «солдат», свидетельствующие о более поздних во временном отношении жизненных реалиях.

   Возвращаясь к вопросу о влиянии русской сибирской сказки на бурятскую, необходимо сказать и об обратной связи этого процесса. Известный сибирский фольклорист Л. Е. Элиасов отмечал, что «бурятские сказки сыграли большую роль в обогащении репертуара русских сказок Сибири. Многие русские сказители прекрасно рассказывали бурятские сказки, не подозревая даже, что они заимствованы из бурятского репертуара». Особенно ярко взаимодействие двух фольклорных традиций проявилось в Тункинской долине. Этот красивейший уголок Бурятии, расположенный у подножья Восточных Саян, породил целую плеяду мастеров народной сказки во главе с выдающимся сказочником Е. И. Сороковиковым-Магаем (1868–1948). Он с одинаковым успехом мог рассказывать сказки на русском языке и на бурятском, который считал своим вторым родным языком. Память тункинского сказочника хранила наряду с русскими сказками не один десяток бурятских сказок, перенятых у коренных жителей края. Сам Е. И. Сороковиков-Магай не раз признавался, что «многие бурятские сказки и предания, если их хорошо пересказать по-русски, то они будут жить у русских так же, как и их собственные предания и сказки».

   Если прибегнуть к сравнению, мир бурятской сказки — чудесный кедр, чей ствол произрастает из глубин народной жизни, а сказочные сюжеты — те же раскидистые ветви, что тянутся во все стороны света, словно незримые мостики к иным сказочным мирам. И подобно тому как дерево с его вечнозеленой хвоей питают подземные соки, так и мир сказки наполняет дыханием поэзии многоцветная живая речь, льющаяся из уст сказочника. Да, бурятский сказочник, как наследник сокровищ родного языка, мог умело вплетать в создаваемую им словесную ткань повествования меткое слово, образные сравнения, отчеканенные веками пословицы и поговорки, точно отражающие особенности национального характера, образа жизни и мироощущения. Только у кочевого в прошлом народа могли появиться такие пословицы: «Мужчина рождается в юрте, умирает в степи», «крепость железа узнают при ударе, чужого человека — во время испытаний» (сказка «Молодец Гуун Сээжэ, сын старика Таряаши»). Или такие образные сравнения, как «у Жагар Мэшэд хана голова была с курган, рот — с горный распадок, глаза — с чашу, уши — словно потник по обе стороны седла…» (сказка «Жагар Мэшэд хан»). А сколько фантазии и безудержного красноречия являет собой сказка «Семьдесят небылиц». В бурятских сказках есть немало эпизодов, преисполненных настоящей поэзии. Приведем фрагмент из сказки «Паренек Булот-хурэ и его конь Бурул-Цохур»: «Пошел он (Булот-хурэ. — Б. Д.) однажды на охоту, выследил косулю и выстрелил в нее из лука. Споткнулась косуля, ударилась оземь на полном скаку и обернулась лебедью. Подхватила она клювом пущенную в нее стрелу и со словами: «Если ты настоящий молодец, то найдешь меня и на краю света!»- улетела прочь. Запрокинув голову, рассмеялся Булот-хурэ, обрадованный такой встречей, уронив голову на грудь, заплакал он, опечаленный быстрой разлукой».

   Родословная бурятской сказки берет начало в далекой древности. Много воды утекло с тех пор, одно поколение сменяло другое, а сказка продолжала жить в родных кочевьях, неведомая широкому миру.

   П. А. Кропоткин, хорошо известный как революционер, теоретик анархизма и менее известный как великолепный географ и геолог, писал в своих путевых заметках во время путешествия по высокогорной части Бурятии, что у местных жителей большим почетом пользовались народные сказители-онтохошины. Он высоко оценил песни и сказки, рассказываемые в юртах стариками, и выразил сожаление, что «никто из знатоков монгольского языка не займется собиранием сказок, которые, вероятно, могли бы дать материал для решения некоторых вопросов их темных судеб среднеазиатских (центральноазиатских. — Б. Д.) народов». Это высказывание П. А. Кропоткина ценно как свидетельство заинтересованного отношения к фольклорному наследию бурят со стороны передовой русской интеллигенции того времени. Впервые конкретную попытку познакомить российского читателя с образчиками бурятской устной словесности предпринял декабрист Н. А. Бестужев, проживший долгие годы на поселении в Бурятии. В 1854 году увидел свет очерк Н. А. Бестужева «Гусиное озеро», куда вошли три сказки, записанные им у селенгинского бурята Цыдена Баклановича, первого сказочника, чье имя дошло до наших дней благодаря этой публикации.

   Интерес к бурятскому фольклору, в частности к сказкам, усилился в конце прошлого — начале этого столетия. Свидетельство тому — записки Г. Н. Потанина, Н. И. Затопляева, Я. С. Смолева, А. Д. Руднева и др. Из среды бурят первый, кто внес наиболее весомый вклад на этом поприще, был видный этнограф и фольклорист М. Н. Хангалов. Он собрал уникальный сказочный материал у приангарских бурят и опубликовал его на русском языке в сборниках «Бурятские сказки и поверья» (Иркутск, 1889), «Сказания бурят, записанные разными собирателями» (Иркутск, 1890) и «Балаганском сборнике» (Томск, 1903).

   Трудно переоценить роль и другого бурятского ученого-ориенталиста, прекрасного знатока фольклора монгольских народов, профессора. Ц.Ж. Жамцарано. Благодаря полноценным, безукоризненным с научной точки зрения записям Ц. Ж. Жамцарано стали достоянием фольклористики тексты сказок на языке оригинала с сохранением диалектного произношения. Ценно и то, что ученый уделяет большое внимание личности самого творца, его исполнительскому стилю и восприятию сказок слушателями. Во всем этом проявился качественно новый подход к собиранию памятников устной народной словесности бурят. Таким образом, в начале нынешнего столетия были открыты незаурядные сказочники и сказители земли прибайкальской Маншут Имегенов, Елбон Шалбагай, Лазарь Бардаханов и др.

   К сожалению, имена многих старинных сказочников не сохранились в памяти потомков. В этом отношении их наследники, особенно в советское время, оказались более счастливыми. Широко известно в Бурятии и за ее пределами творчество Аполлона Тороева (1893–1981), в чьей судьбе воплотилась связь и преемственность сказительских традиций прошлого и настоящего. В 1941 году издается его первая книга «Улигеры, сказки, песни», а всего им издано на бурятском и русском языках около тридцати книг. Он становится членом Союза писателей СССР и вместе с тем до конца дней своих не расстается с самодельным хуром — национальным музыкальным смычковым инструментом, под сопровождение которого он исполнял сказания и песни.

   Современным сказочником, взявшимся за перо, был Владимир Халхоев, выпустивший при жизни две книги сказок и рассказов. Преждевременная смерть помешала раскрыться до конца таланту, соединившему в своем творчестве дар сказителя и писателя.

   Чтимы среди земляков имена М. А. Алсыева, М. Б. Болхоевой, К — М. Доржеева, Д. Д. Зурбаевой, Д. С. Матуева, Д. Т. Тагаровой и др., многие из которых являются потомственными сказочниками.

   На сегодняшний день собрание бурятских народных сказок насчитывает сотни, десятки сотен названий. А если принять во внимание варианты каждой сказки — а их тоже немало, — то число сказок увеличивается во много раз. Эта богатая сокровищница — плод неутомимого собирательского труда ученых, писателей, энтузиастов — любителей устного народного творчества, таких, как С. П. Балдаев, Г. Д. Санжеев, И. Н. Мадасон, Т. М. Болдонова, Н. О. Шаракшинова, Г. О. Туденов, М. П. Хомонов и др. Всю свою жизнь посвятил собиранию и популяризации бурятских сказок писатель А. И. Шадаев. Им изданы на родном языке в его литературной обработке замечательные сказки, которыми зачитывается не одно поколение читателей.

   Большим событием в культурной жизни Бурятии стало научное издание трехтомника «Бурятских народных сказок» под общей редакцией Е. В. Баранниковой (составители Е. В. Баранникова, С. С. Бардаханова, В. Ш. Гунгаров), в который вошло свыше двухсот сказок — волшебно-фантастических, бытовых и сказок о животных. Многие из них опубликованы впервые. Отличительной особенностью этого трехтомника, вышедшего отдельными книгами в период с 1973 по 1981 год в Улан-Удэ, является то, что оригинальные бурятские тексты передают специфику речи каждого сказочника и его индивидуальной исполнительской манеры, а также дается семантически адекватный перевод на русском языке.

   Это издание характеризует возросший уровень бурятского сказковедения и отражает большую практическую работу по сбору фольклорного материала на территории Бурятии, а также Иркутской области и Забайкальского края, где проживает немало бурят в Усть-Ордынском и Агинском бурятских автономных округах и за их пределами. В рукописном фонде Бурятского института общественных наук хранится множество старых и новых полевых записей, магнитофонных пленок с голосами современных сказочников. Часть фольклорного материала находится в хранилищах Ленинграда, Москвы, Иркутска и других городов, а также в частных архивах.

   Что касается публикаций на русском языке, впервые довольно большое издание бурятских народных сказок (составитель, автор предисловия и примечаний Л. Е. Элиасов) увидело свет в 1959 году в Улан-Удэ. Издавались бурятские сказки в разные годы в Москве, Новосибирске, Иркутске и Чите. Объем этих книг сравнительно небольшой, а содержание их во многом повторяется.

   Пусть эта публикация напомнит читателю белую юрту, где собрались сказочники разных поколений — от седой древности до наших дней. И по очереди рассказывают они людям свои любимые сказки с извечной надеждой, чтобы заветы добра и справедливости торжествовали всегда не только в сказках, но и в жизни.

   БАИР ДУГАРОВ, поэт, кандидат исторических наук
 

Бурятские народные сказки

Бурятские народные сказки
Алтан-Хайша — золотые ножницы
Аржа Боржи-хан и небесная дева Ухин
Барс и бык
Бата Ошор
Бедный Боролзой
Бедный Доржи
Богатырь Байкал
Борхон Тулай и его горбатенький сивый конь
Водяная старуха
Волк-простофиля
Газар Поолин, сын Зээдэлэя
Галдан и Баир
Глупый богач
Глупый волк
Грозный черный амбань
Гурэ Арагша
Два барана и лиса
Две сумки
Девица Хонхинур
Девица Шурэлдэхэн
Девочка-Луна
Девушка и говорящий бархатисто-черный конь
Девушка и месяц
Жагар Мэшэд хан
Женщина и лиса
Зима и лето
Золотой перстень
Зэр Далай Мэргэн на рыжем коне
Иван Паднис
Как перевелись в Сибири львы
Как собака нашла себе хозяина-друга
Как хитрый парень ханом стал
Козий хвост
Конь и изюбр
Кот, козел и баран
Красный бык
Круглый дурак
Лиса,обманувшая смерть
Лисица-сваха
Мать и сын
Медведь
Меткая стрела
Младшая ханша и ее златогрудый сын
Молодец Гуун Сээжэ, сын старика Таряаши
Молодец и его жена-лебедь
Молодец няня
Молодец по прозвищу Вошь-богатырь
Му-Монто
Муу Хара
Мэргэн Зорикто
Наказанная жадность
Отчего волки воют
Охотник-сказочник
Паренек Булот-хурэ и его конь Бурул-Цохур
Парень Тысхэ Бисхэ
Парень-сирота
Семеро молодых охотников
Семь старцев
Семьдесят небылиц
Семьдесят языков
Сирота Боро
Сирота-парень, сын Хулдая, и его саврасый конь
Сказка о жирном Замае и мангатхае
Сметливый батрак и глупый богач
Снег и заяц
Солнечный цветок
Сорока и ее птенцы
Старик Молонтой
Старик Уханай
Старик Хоредой
Старик Хэрхэн
Счастье и горе
Сын бедняка и жестокий хан
Сыновья Хулмадая
Табунщик и ханша
Талбак и ташур
Тугал Масан
У страха глаза велики
Умная жена
Умный Бадма и глупый лама
Упрямый парень
Ута-Саган-батор
Хан-Гужир
Харасгай Мэргэн
Хвастливая собачонка
Хилгэндэй Мэргэн
Хитрый Будамшу
Хитрый кот
Хитрый придворный
Храбрый Жэбжэнэй
Хурист
Царь Баян-Хара
Человек-медведь
Шапка-невидимка
Шулун Бэлиг-парень
Упаковочная бумага самара продажа упаковочных.





С помощью поиска можно
выбрать лучшую народную мудрость мира,
необходимую именно Вам и именно сейчас.
Поиск по всей коллекции:
"Пословицы и поговорки народов мира"
World Sayings.ru




Главная | Sayings | Помощь | Литературный каталог





NZV © 2001 - 2016